www.mvd.gov.by

Служим Закону, Народу, Отчизне!

220030, Минск
ул. Городской Вал, 4

Круглосуточный
единый номер: 102

Государственная автоинспекция

Гражданство и миграция

Административные процедуры

Учебные заведения

Главное управление по наркоконтролю и противодействию торговле людьми

Главное управление охраны правопорядка и профилактики

21 апреля 2017Рубцы, которые не залечишь

1 мая 1986 года начальник ОВИР МВД БССР подполковник милиции Николай ТИМОФЕЕНКО, как и все столичные милиционеры, был задействован в охране общественного порядка. Не успела демонстрация завершиться, как прибежал посыльный: срочно прибыть в МВД.

Уже в дежурной части Тимофеенко сообщили, что его ожидают в МИДе. Там проводили прямиком в кабинет Министра Анатолия Гуриновича, где уже находились представители других ведомств. Словом, о том, что в соседней республике произошел взрыв реактора, Тимофеенко узнал одним из первых в стране.

Конечно же, ходили слухи, что где-то что-то случилось. Это было заметно хотя бы по иностранным студентам и другим приезжим, которые начали массово покидать республику. От МВД тогда срочно потребовалась информация о всех перемещениях иностранцев.

Соответствующие учеты в ОВИР велись. Но для развернутой справки нужно было время. В общем, домой в тут ночь Николай Александрович не пришел. Впрочем, супруга особо не переполошилась. Женой милиционера Раиса Петровна была с 1965 года и давно привыкла к издержкам профессии мужа.

***

Николай Тимофеенко в милиции работал с 1960-го. После трех лет службы в ПВО собирался поступать в минский политех, но опоздал на экзамены. Что ж, решил повторить попытку через год. Но бывший сослуживец предложил: поработаешь годик в милиции, а там и с поступлением будет проще. Николай, недолго думая, согласился. Пошел патрульным милиционером в Октябрьский РОВД Районный отдел внутренних дел, да так и остался в милиции. Служба спорилась, начальство было им довольно. Когда учился в средней школе милиции, на лекции по криминалистике педагоги в пример ставили его раскрытия преступлений, где не последнюю роль играли внимательность, скрупулезная работа с уликами, а главное - человеческое отношение к людям.

Однажды он не прошел мимо женщины с перепачканным кровью лицом. Оказалось, мужчина в отсутствие жены проводил время с другой, а вернувшаяся с третьей смены супруга пустила в ход «розочку» от «Столичной». Преступление было раскрыто еще до приезда опергруппы.

К 1 мая 1986 года службе в органах офицер уже отдал четверть века, и к тому времени прошел огонь, воду и медные трубы милицейской профессии - от простого патрульного райотдела до замначальника управления МВД.

***

Шила в мешке не утаишь. Начиная со 2 - 3 мая в стране об аварии знали практически все. СМИ стали давать рекомендации, чтобы граждане не ходили под дождем, не купались в водоемах. Кто-то игнорировал советы, кто-то начал пить йод…

От управления охраны порядка в командировку на Гомельщину сразу же выбыла группа милиционеров во главе с начальником управления Владимиром Шевеленко. Первопроходцам необходимо было всё подготовить для экстренной эвакуации населения из Хойникского, Брагинского и Наровлянского районов, чтобы затем организовать охрану зоны. Милиционеры и военнослужащие внутренних войск рубили лес, ставили столбы, натягивали колючую проволоку. Вернулся Шевеленко со своим отрядом в Минск через месяц.

В управление охраны порядка МВД тогда входили отдел службы, паспортный отдел и ОВИР. Как куратор двух последних Тимофеенко меньше всего думал, что его тоже направят на ликвидацию последствий аварии. Но вести приходили одна тревожнее другой. Вначале разговоры велись чуть ли ни о 200-километровой территории отселения, затем - о 50-километровой.

В итоге подполковнику кроме паспортной службы и ОВИРа досталась и 30-километровая зона.

Замминистра внутренних дел Константин Платонов лично повез Николая Александровича на Гомельщину, чтобы представить местному руководству как куратора от министерства. Специально была создана и оперативная группа, руководителем которой назначили бывшего начальника Хойникского РОВД Районный отдел внутренних дел Леонида Жевняка. Платонов и Тимофеенко в сопровождении его и других гомельчан объехали тогда периметр, оценили фронт работы.

- Не готовы мы были к Чернобылю, - вспоминает ветеран. - Не было ни работоспособных дозиметров, ни нормальных средств защиты. И сил не хватало. Поэтому решено было людей направлять со всех областей. Более того, по распоряжению Москвы привлекались курсанты учебных заведений МВД, включая, конечно же, и белорусские.

Один за другим в зону направлялись отряды сотрудников милиции. Кроме своих овировских обязанностей, Тимофеенко вместе с помощником - старшим инспектором Николаем Зотиковым - занимался комплектованием отрядов, контролем за ними, обеспечением порядка среди личного состава. Чернобыльская катастрофа создала огромный фронт не только физической, но и (никуда от этого не деться) бумажной работы.

- Мы порой только и делали, что писали справки, - вспоминает ветеран. - Где, чего, сколько… Не представляете, до такой степени это было обременительно! Я уж не говорю о более высоких инстанциях - Совмине, ЦК… Всем нужно было представлять соответствующие документы.

***

Для Николая Тимофеенко те события стали и личной трагедией. Ведь сам он родом из Хойникского района, там окончил школу, оттуда пошел в армию. В деревне Листвин оставались родительская хата, воспоминания детства, родственники, друзья, земляки.

Уже во вторую поездку удалось более детально ознакомиться с обстановкой на своей малой родине. В одной из брошенных деревень Брагинского района Николая Александровича до мурашек по телу поразила такая картина:

- Куры на проводах сидят! Люди уехали, а живность осталась. Остались и собаки, которые на тех кур охотились. И, спасаясь от собак, куры вынуждены были научиться летать!

В каждый отряд входило под сотню человек из всех регионов. Автобусами их доставляли в Минск, а оттуда Тимофеенко ежемесячно сопровождал людей до зоны. Дислоцировались в Бабчине, Тешково, Савичах.

Милиционеры, говорит ветеран, с пониманием, по-человечески относились к местным жителям, которых постигла беда. Представьте себе отселенца, в спешке оставившего в хате что-то памятное. У милиционеров он слезно просит, чтобы разрешили забрать… Иногда брали на себя «грех» - разрешали. Все, и милиционеры в том числе, до конца не осознавали, что радиация - это опасно и надолго. Двери и окна хат, заколоченные аккуратненько крест на крест, - явный признак надежды на то, что доски не навсегда - жизнь в дома вернется. Увы… Уже будучи на пенсии, Николай Александрович заезжал в Листвин, но о месте, где когда-то возвышался родной дом, напоминал лишь свежий желтый песочек. И таких деревень - сотни.

В войну, которую Тимофеенко, родившийся в 1937 году, неплохо помнит, немецкий солдат пожалел его мать-солдатку (отец был на фронте) с тремя детьми - предупредил, что к утру хату сожгут. Перебрались в землянку. Сжечь, отступая, фашисты, видно, не успели. И тем не менее немец пожалел дом, радиация - нет. Отец дошел до Берлина и вернулся без единой царапины - умер от болезни. Пуля пожалела, радиация - нет. По той же причине не стало брата. Неладно со здоровьем и у самого Николая Александровича.

***

Уровень радиации везде был разным, и руководство старалось каждый день выставлять людей на разные посты - чтобы минимизировать вред здоровью. Выбирали наиболее пригодный дом (с печкой и другой «инфраструктурой»), и он становился временным пристанищем.

А в брошенных в спешке хатах оставалась различная утварь – от ковров и сервизов до газовых плит и телевизоров. Всё, что люди накопили за свою жизнь. Но были и любители легкой наживы, опустошавшие чужие дома.

- Иной раз из Москвы прилетало высокое начальство и делало нагоняи за то, что мародерство не прекращается, - продолжает ветеран. - Но возле каждой хаты часового не поставишь, всё не перекроешь. Пара милиционеров на деревню под тысячу дворов - этого было явно недостаточно.

Да и с теми, кого ловили с поличным, ничего особо поделать не могли. Как вся страна была не готова к чернобыльским событиям, так не готово было и законодательство.

Однажды остановили телегу с сеном, а под сеном - мотоцикл. Оформили задержание, возбудили дело. Но до суда не дошло: покушение на негодный объект. Мотоцикл-то заражен радиацией.

А еще Тимофеенко и другие милиционеры переживали, что в загрязненные районы, где от человека мало что зависит, посылали зеленых мальчишек, солдат-срочников.

- Ладно, взрослые люди, у которых уже семьи, дети. Но этих-то зачем? - вздыхает Ни­колай Александрович.

- Дважды мы писали в Москву руководству МВД, чтобы солдат убрали. После третьего письма прислушались.

***

В течение нескольких лет ежемесячно на опасную вахту заступал новый отряд. Николай Александрович руководил этой работой до тех пор, пока при управлении не создали специальный чернобыльский отдел. Для этого в МВД перевели замначальника УВД Гомельской области Валерия Попова, человека, на плечи которого лег весь груз чернобыльской беды с самого ее первого дня. И неслучайно, уверен Тимофеенко, такие люди, как Попов, ушли из жизни преждевременно.

Со своими сослуживцами Николай Тимофеенко чаще встречается не по каким-то праздничным поводам, а в поликлинике, где обсуждают новые болячки… 80-летний ветеран сегодня с трудом передвигается по квартире.

А на дачу, без которой Николай Александрович жить не может, его доставляет сын.

Эту дачу под Пуховичами он достроил уже после ухода в 1991-м на пенсию. Занялся сельским хозяйством, своими руками смастерил там практически всё, о чем говорят шрамы от фуганка на пальцах. Но куда большие шрамы - на сердце полковника милиции в отставке.

- Для меня Чернобыль - это беда. Но не потому, что у меня что-то болит. Чернобыль болит в сердцах людей. Для всей страны он оставил рубцы такие, что не залечишь.

Александр СТРИГАЛЁВ, газета "На страже".
Фото из личного архива Н. А. ТИМОФЕЕНКО.

Телефон доверия
#моямилиция