22 августа 2016Белорусские милиционеры – Георгиевские кавалеры, или История нескольких фотографий

В первые годы советской власти костяк ее рабоче-крестьянской милиции составляли и видавшие виды фронтовики Первой мировой войны, многие из которых были удостоены еще царских наград. По прошествии почти целого века трудно восстанавливать страницы биографий этих людей, но на данный момент автору удалось собрать информацию уже о двух белорусских милиционерах – Георгиевских кавалерах.

В 1919 – 1920 годах в Борисове стражем порядка был Павел Ильич Гущинский (1895 – 1950), уроженец Борисова, участник Первой мировой войны. На сохранившемся у потомков снимке – бравый унтер-офицер 83-го Самурского пехотного полка из числа вольноопределяющихся, кавалер Георгиевского креста IV степени с тремя нашивками за ранения. 17 апреля 1932 года вместе с младшим братом Григорием Ильичом, 1905 г. р., работником страхкассы, он осужден на 3 года лишения свободы по делу т.н. Борисовского голодного бунта, когда 7 – 9 марта 1932-го в городе произошли стихийные волнения населения, возникшие в результате введения Наркомснабом и ЦК КП(б)Б для трудящихся республики новых (урезанных) норм выдачи хлеба по карточкам, что обрекало многих граждан на голодную смерть.

К слову, со стороны борисовской милиции активного противодействия этим волнениям не было, что отражалось и в докладных записках ОГПУ, и в постановлениях райкома: «Со стороны выставленных на улицы милицейских пикетов отдельными милиционерами не только не принималось мер к успокоению толпы, а, наоборот, имелись случаи призыва к активным действиям. Так, милиционер Прадед, когда ему предложили не допускать расхватывания хлеба, заявил: «Я сам голоден». Другой милиционер, подойдя к толпе женщин, призывал их действовать организованно. Оба арестованы».

По архивным данным, которые приводят писатель Юрка Витьбич и старейший борисовский краевед Александр Розенблюм, по этому делу в числе других были расстреляны последний дореволюционный городской староста Фома Тамарович, ксендз-декан местного костела Моризевич, пятеро дореволюционных чинов полиции и два указанных милиционера. Среди снятых с должности районных чиновников были и руководители борисовской милиции Шквор и Либман.

Братья Гущинские были сосланы в СвирьЛАГ. Вышли на свободу 25 апреля 1934-го. В 1956-м были реабилитированы. О службе Павла Ильича в милиции потомки узнали, когда читали материалы уголовного дела.

Гораздо больше информации удалось собрать в отношении Дмитрия Емельяновича Мельника, 1891 г.р., уроженца д. Лошница Борисовского уезда. Его отец работал кочегаром на железной дороге.

В семейном архиве сохранилась копия приказа по 317-му пехотному Дрисскому полку 80-й пехотной дивизии на Юго-Западном фронте от 13 июля 1915 года, согласно которому ефрейтор Дмитрий Мельник был награжден Георгиевским крестом IV степени № 248810 с формулировкой «За мужество и храбрость, проявленные при обороне и переправе через реку Сан».

Из рассказа его дочери, Марии Дмитриевны Пасютиной (записано в феврале 2016 г.):

«Дело было в Галиции. Отца отправили в разведку вплавь на берег реки, занятый вражескими войсками. Когда он выполнил боевую задачу и плыл обратно, был замечен германцами. По нему открыли шквальный огонь. Однако все пули и осколки снарядов пролетели мимо.

Вообще отец был отчаянно смелым и очень смекалистым. Сослуживцы не раз говорили ему, что если бы позволяло образование – быть бы ему офицером. Дослужился бы до генерала».

На сохранившихся семейных фотографиях – милиционер Мельник с сослуживцами. Даты не помечены. Однако, судя по некоторым деталям полувоенной формы, можно сделать вывод, что это время между февралем и октябрем 1917 года.

На фото № 1 – трое стражей порядка революционной эпохи. Д. Мельник в центре, сидит на стуле без головного убора. На клапане правого кармана рубахи, скроенной на манер кителя, – порядковый номер «19» отдела уездной милиции. На левой стороне груди Георгиевский крест IV степени и две Георгиевские медали. У сослуживца, стоящего по левую руку, порядковый номер «28», только уже на околыше фуражки. У третьего милиционера ни на фуражке, ни на гимнастерке никаких опознавательных знаков нет. У всех на боку висят сабли.

Один из двух товарищей Дмитрия, судя по всему, некто Тумар, родом из д. Неманица Борисовского уезда.

На фото № 2 мы видим стоящего Дмитрия Мельника с одним из двух отмеченных выше милиционеров. Вместе с ними сидят две неизвестные женщины.

На фото № 3 слева с подругой стоит молодая красавица – будущая жена борисовского милиционера Д. Мельника.

Дочери Марии Дмитриевне, которой на момент нашей беседы уже исполнилось 90 лет, из рассказов отца запомнился один эпизод. В сельской местности милиционеры ликвидировали банду, которая уничтожила и ограбила несколько семей. При этом, чтобы защититься, хозяйки-жертвы пытались спастись, взяв в руки иконы и выставив их перед собой в сторону головорезов.

Судя по всему, речь идет о преступлениях, описанных в неоконченной рукописи писателя-краеведа Рыгора Хацкевича «В прифронтовой полосе»:

«В конце мая, после того, как в д. Моисеевщина по приказу атамана (Артамона Зарубы) были вырезаны две еврейские семьи – Минкова и Школьника, из Борисова прибыл спецотряд во главе с самим начальником поветовой милиции Игнатовичем. Последний окружил деревню Фроловку, где ночевали разбойники, и вчистую разгромил их. Сам атаман Заруба и его несколько бандитов были убиты, четырнадцать взято живыми. Их повезли в Борисов, тут же судили и 1 июня 1919 года публично расстреляли на Батареях. Уцелели из зарубинской шайки немногие…».

В общей сложности Георгиевский кавалер Д. Мельник прослужил в борисовской милиции лет десять. Потом два года работал лесником, после чего стал одним из организаторов колхоза в д. Ланковщина, по месту своего проживания.

В семейном архиве сохранился «Акт абагульнення маёмасцi». Награды фронтовика в голодные годы начала 1930-х были обменены в Торгсине на хлеб.

Пережившему немецко-фашистскую оккупацию Дмитрию Мельнику пришла пора подумать о выходе на пенсию. Для этого он пробовал включить в трудовой стаж службу в милиции. Однако никаких старых документов у ветерана не сохранилось, а архив Борисовского ГОВД, как известно, сгорел в 1941-м. Тогда поступило предложение заручиться письменными подтверждениями нескольких бывших коллег по службе. Однако никого из тех, с кем Дмитрий Емельянович поддерживал связь, уже не было в живых. Так и ушел на пенсию Георгиевский кавалер и представитель первых борисовских милиционеров как рядовой колхозник.

Один из его сыновей, Владимир, пропал без вести в самом конце войны. В семейном архиве сохранилось его письмо с фронта.

А муж дочери Марии Дмитриевны, Иосиф Васильевич Пасютин, старшина-фронтовик, после Великой Отечественной войны несколько лет отдал системе МВД БССР. В 1947 – 1951 годах он служил в системе исправительно-трудовых учреждений на станции Новосады Борисовского района. Сейчас это ИК исправительная колония-14. На фото № 4 он лежит справа в первом ряду среди сотрудников исправительного учреждения в Новосадах.

Старший сын Иосифа Васильевича, Александр, во время срочной службы в Советской Армии в качестве наводчика вертолетов выполнял боевые задачи в Афганистане. На фото № 5 он после «учебки» перед отправкой в эту страну.


Возможно, среди расстрелянных по делу Борисовского бунта бывших полицейских был и Михаил Кривицкий, родом из д. Хрост или Барань Борисовского уезда, урядник (нижний чин уездной полиции, подчиненный становому приставу). Один из его потомков упомянул историю, ставшую семейным преданием. Когда Михаил выезжал из Корнюшкова Застенка на малую родину, на него напали волки, отбиться от которых удалось только при помощи револьвера. На сохранившейся в семейном архиве фотографии времен Первой мировой войны полицейский урядник одет в форму защитного цвета.

Андрей ТИСЕЦКИЙ

Телефон доверия
#моямилиция