5 сентября 2016Испытание временем

«За безупречную, решительную и самоотверженную деятельность во главе рабоче-крестьянской милиции и уголовного розыска БССР, которая проявилась в умелой организации, подборе, управлении и воспитании всего состава милиции и уголовного розыска в БССР, успешном и эффективном участии в деле борьбы с политическим и уголовным бандитизмом и непосредственном управлении в ликвидации многочисленных шаек грабителей, воров и прочих уголовных элементов в БССР, – наградить тов. Кроля Ефима Моисеевича орденом Трудового Красного Знамени и выдать ему соответствующую грамоту».

(Из Постановления ЦИК БССР от 12 ноября 1925 г.)

Ефим Моисеевич Кроль в течение 10 лет (с 1921 по 1931 г.) являлся руководителем милиции и уголовного розыска БССР. С февраля 1921-го по май 1924-го одновременно был Председателем ревтрибунала и Высшего суда республики. В феврале 1931-го назначен заместителем Наркома юстиции и Председателем Верховного суда БССР.

Как складывались судьба и жизнь одного из первых и значимых руководителей белорусского уголовного розыска и белорусской милиции – об этом наш рассказ.

Родился Ефим Моисеевич в 1887 году в Москве в семье ремесленника. Вскоре родителей выслали из столицы, причиной чему стала Земская реформа 1890 года, а затем и «Московские временные правила», которые значительно ограничили еврейское население в правах, в том числе и выборе места жительства. Семья поселилась в провинциальном Могилеве, где отец работал скорняком, а мать вела домашнее хозяйство.

Родители стремились, чтобы Ефим получил образование, поэтому определили его в городское училище города Вилькамир Ковенской губернии, где проживал дедушка (сегодня литовский город Укмерге близ Каунаса). Но не проучившись там и двух лет, Ефим вместе с другими восемью школярами был исключен за распространение революционных прокламаций.

В 1908 году он уехал в Одессу. Поступил в электротехническую школу, по окончании которой отправился в Екатеринбург, где устроился монтером на местную электростанцию. Здесь в 1918-м вступил в ряды Российской компартии большевиков.

В июле этого же года, в наиболее ответственный период Гражданской войны на Урале, он назначен руководителем транспортного отдела Уралснабжения в Перми. А ровно через полгода ВЦИК РСФСР Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика отозвал Кроля с Урала, направив в только что освобожденный от оккупации немцев и поляков Минск начальником местной ЧК и милиции.

В Минске тогда образовали губернское управление милиции, в районах – отделы, в городах – гормилицию, подчиненную райотделам.

С 1 января 1919 года вместо губернской милиции была создана Главмилиция, которая должна была управлять, организовывать и контролировать работу всех подразделений республики. Однако это удалось лишь к лету 1919-го, т.к. изначально в действиях местных органов не было согласованности с вновь созданным главком.

Наиболее успешно оргработа шла в Минске, где после ухода немцев созданием милиции руководил Адам Семенович Славинский, который через три недели передал бразды правления Е. Кролю.

В первую очередь Ефим Моисеевич взялся за подбор личного состава и очищение милицейских рядов от случайных элементов. Начал с командного состава. Кроль лично занялся кадровыми вопросами. В короткое время обновил состав, поднял дисциплину, работоспособность сотрудников, а вместе с тем и авторитет милиции в глазах горожан. Штаты в Минске были значительны, около 600 человек. Но этого требовала обстановка послевоенного времени.

Единым руководящим органом милиции БССР была Главмилиция РСФСР Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика, которая издавала приказы и распоряжения для общего использования в работе. Эти документы адаптировали к местным условиям и претворяли в жизнь.

Однако только что созданной белорусской милиции 8 августа 1919 года пришлось прервать работу в связи с польской оккупацией, которая продлилась до 11 июля 1920 года. Часть сотрудников влилась в ряды Красной Армии, а часть эвакуировали в Рославль Смоленской губернии.

В сентябре 1919-го постановлением ЦК РКП(б) начальник минской милиции Е. Кроль был отозван из Беларуси и направлен в Екатеринбург на советскую работу.

Но стремительные события 1920-х годов не давали возможности надолго задерживаться на одном месте проверенным партийным кадрам, испытанным двумя революциями 1917 года. Их направляли на новые, более ответственные участки работы.

В момент обострившихся военных действий на Западном фронте в апреле 1920 года Е. Кроль постановлением ЦК РКП(б) направляется в район Западного фронта ревизором по обследованию ревкомов от 16-й армии, а затем начальником особого отдела 10-й дивизии 16-й армии.

К этому времени Гражданская война и белопольские выступления шли к завершению, но перед молодой белорусской республикой наиважнейшей задачей стояла ликвидация бандитизма, организованного польским командованием при отступлении.

Постановлением ЦК КП(б)Б Е.М. Кроль выдвинут на должность Председателя ревтрибунала республики и одновременно избран членом ЦИК III Всебелорусского съезда Советов.

С ноября 1921-го Ефим Моисеевич снова в белорусской милиции. Он начальник Минской городской милиции и уголовного розыска, одновременно возглавляет ревтрибунал. Через короткое время – начальник управления милиции и уголовного розыска республики, сменил на этом посту Филиппа Ивановича Варганова, направленного на работу в ВЧК. А в ноябре 1922-го Ефима Кроля параллельно назначили заместителем Наркома внутренних дел и заместителем Наркома юстиции.

При всех высоких должностях Кроля всё-таки главными его задачами оставались обеспечение надлежащего общественного порядка, ликвидация бандитизма и борьба с уголовной преступностью. Без решения этих проблем ни о каком мирном строительстве в республике не могло быть и речи.

Учитывая, что за время прошедшей войны в органы проникла значительная часть дезертиров, скрывавшихся от призыва в Красную Армию, а также лиц, бежавших с фронта, спекулянтов и другого асоциального элемента, НКВД подготовил спецдирективу об оздоровлении рядов милиции путем переукомплектования личного состава и увольнения не пригодных к службе по различным мотивам. В первое же время, в 1921 году, было уволено 597 человек, причем 127 предано суду за различные преступления.

По мере демобилизации из Красной Армии стали приходить бойцы, прошедшие реальную школу военной подготовки. В сельских районах кадровым резервом стали бойцы партизанских отрядов, которые боролись с польской армией в тылу. К слову, они поступали на службу со своим оружием.

Главмилиция достаточно серьезно укрепляла свои ряды. Был введен дисциплинарный устав, провинившихся сотрудников предавали суду военного трибунала. Даже ввели специальные «черные доски», на которых для общего обозрения записывались фамилии уволенных нарушителей законности и дисциплины. Во всех подразделениях вывесили «ящики для жалоб на действия работников милиции». Все советские органы, общественность призывались контролировать работу органов, информировать о незаконных действиях.

Наряду с этим улучшалось материально-техническое обеспечение подразделений. Если к осени 1921-го в милиции имелось всего 150 комплектов обмундирования (и то переданного из Главмилиции РСФСР Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика), а все остальные сотрудники ходили в своей одежде: и в красноармейских шинелях, и в крестьянских тулупах, и в разного фасона куртках, то уже в 1923-м милиция была обеспечена обмундированием на 70%. Постепенно вводилась единая форма. Полураздетый, полубосой, часто в лаптях, полуголодный милиционер 1920 – 1921 годов к 1924-му постепенно уступил место сотруднику, одетому по форме, обутому в сапоги, регулярно получавшему продпаек и пусть совсем небольшую, но всё же заработную плату.

Значительное внимание стало уделяться учебе милиционеров, их боевой и физической подготовке.

В каких условиях работали первые милиционеры молодой республики – свидетельствуют воспоминания сотрудников тех времен. Будущий начальник Витебской окружной милиции по фамилии Млодак писал:

«…Видя голод среди сотрудников, дезертирство, я и помощник начальника Минской городской милиции Юстицевич пошли к начальнику столичного гарнизона Адамовичу (впоследствии Председателю СНК БССР. – Прим. Авт.) выяснить, где взять для сотрудников хотя бы хлеба. Выслушав нас, Адамович разрешил всем милиционерам идти по домам и просить хлеба. Когда они получили такое разрешение, то нашлись и такие, кто не просил, а ворвавшись в дом, просто самовольно отнимал. И не только хлеб, а всё, что попадалось под руку. Видя такое безобразие, начальство впредь строго запретило милиционерам заходить в квартиры…».

Е.М. Кроль, приняв руководство розыском от Ф.И. Варганова, детально проанализировал ситуацию с состоянием преступности, качеством кадров уголовного розыска и его местом в системе рабоче-крестьянской милиции. Вывод был неутешителен. Преступность возрастала, причем имущественного характера. Он изложил видение проблемы в своем докладе в Наркомат внутренних дел:

«…За последнее время увеличилось количество краж со взломом, причем наблюдается систематическое развитие уголовных организаций, преступления которых носят исключительный по своей наглости характер. Преимущественными жертвами уголовного элемента являются частные и государственные объединения – кооперативы, торговые объекты, склады военного и общественного ведомств. Последние сведения и материалы, имеющиеся в распоряжении уголовного розыска, свидетельствуют, что взломщики действуют организованно, большой группой, имеют свой транспорт, связь со сторожами, дворниками и т.д.».

Считая, что такое положение ставит под угрозу население городов, безопасность частного и государственного имущества, Е.М. Кроль внес предложение совершенствовать работу уголовного розыска и милиции, а исполкомам – обратиться к населению с призывом повысить бдительность, оказать всяческое содействие органам в борьбе с преступностью. Минский горисполком идею поддержал.

Наркомат внутренних дел также сделал выводы из доклада начальника уголовного розыска. 26 апреля 1922 года приказом НКВД уголовный розыск «в целях усиления борьбы с уголовной преступностью» был выведен из состава милиции. В центре создали управление уголовного розыска республики, непосредственно подчиненное наркомату; на местах районные (поветовые) отделения УР Уголовный розыск подчинили отделам управления. Денежное и материальное довольствие структуры не изменилось.

Учитывая, что обеспечение работников сыска и милиции было мизерным, 5 мая 1922-го ЦИК БССР постановил в качестве временной меры ввести отчисления с выявленных краж в следующем размере: 20% с государственных и 25% с частных предприятий и лиц. Однако это новшество быстро отменили: у населения появилась уверенность в том, что уголовный розыск стремится раскрывать только кражи на большие суммы, а на мелкое воровство реагирует слабо. Хотя на самом деле это было не так.

В эти годы отсутствовало четкое разграничение функций милиции и уголовного розыска. В связи с этим была подготовлена специальная инструкция, в которой четко обозначили, кто должен проводить розыскные мероприятия и дознание по всем делам общеуголовного характера, а кто – дознание по правонарушениям линии общественного порядка и безопасности. При этом подразделениям угрозыска и милиции предписывалось поддерживать должное профессиональное взаимодействие.

Также были подготовлены приказы о вежливом отношении к гражданам, в том числе к лицам, задержанным за совершение преступлений. За нарушение приказа предусматривалась ответственность – вплоть до уголовной.

В ноябре 1922 года Коллегия НКВД утвердила новые штаты уголовного розыска численностью 112 человек, без учета техперсонала. Из них в управлении уголовного розыска – 58 оперативников, в шести райотделениях – 54. Впервые предусматривалась организация специальных оперативных частей для выявления и раскрытия преступлений как общеуголовного, так и экономического характера.

Наряду с этим, руководство уголовного розыска одной из наиболее важных задач ставило повышение профессионализма оперработников, отбор добросовестных кадров и улучшение матобеспечения. Для этого были созданы спецкомиссии по инспектированию сотрудников, проверке их знаний. На местах проводились систематические занятия, где значительное внимание уделялось не только профподготовке, но и политическому просвещению. Причем к работникам, которые уклонялись от учебы, принимались строгие меры, вплоть до увольнения.

В 1922 году были организованы и первые кратковременные курсы, главная задача которых – дать работникам милиции и угрозыска минимум знаний, необходимый в их деятельности. А уже в 1923-м эти курсы реорганизовали в постоянную школу для подготовки младшего начсостава с уголовно-розыскным отделением, срок обучения в которой был 8 месяцев.

С 1924-го вошла в практику шестинедельная переподготовка милиционеров и агентов уголовного розыска на местах. Этот же год стал отправной точкой в организации школы младшего начсостава милиции БССР им. М.В. Фрунзе с годичным сроком обучения, постоянным набором 67 курсантов и преподавательским составом численностью 10 человек. За первые пять лет существования школа выпустила 246 профессионально подготовленных специалистов.

Применялись разные формы учебы и профподготовки, наряду с систематическими общими занятиями проводилась и индивидуальная работа. От сотрудников требовались знание района, мест притонов и подозрительных квартир, а также проживающих лиц, склонных к преступлениям, всех известных воров, рецидивистов, преступников, находящихся в розыске, их приметы и прозвища. Часто проводились инструктажи по порядку составления протоколов, как задерживать и обыскивать преступников, чтобы самому не стать жертвой, как вести себя в критических, сложных ситуациях и т.п.

Для улучшения материального положения Наркомтруд 14 мая 1923-го принял постановление о денежной компенсации работникам угрозыска за переработку и дежурства – добавлялось 50% к окладу, а денежное содержание к ежегодным отпускам выплачивалось в двойном размере.

В 1926 году впервые предпринята попытка перехода уголовного розыска от территориального принципа работы к линейному. Вместо того, чтобы распределять оперативников по районам, были организованы группы по направлениям. Таковых было пять.

В первую группу были переданы дела об убийствах всех видов, изнасилованиях, грабежах и разбоях. Во вторую – о должностных и хозяйственных преступлениях, мошенничестве, шантаже и обмане (прообраз будущей службы БХСС). В третью – о кражах со взломом, обычных кражах государственного и личного имущества. Этой же группе вменялась в обязанности борьба со скупщиками краденого. Четвертая расследовала преступления конокрадов. Сюда же относились кражи другой домашней живности. А еще угоны транспорта. Пятая занималась карманными кражами, исполняла поручения судебно-следственных органов, разыскивала преступников и без вести пропавших.

Такая специализация быстро себя оправдала, потому что дала возможность концентрироваться по конкретным направлениям.

В 1926 году управлениями милиции и уголовного розыска было подготовлено и утверждено ЦИК республики Положение о промышленной милиции, на которую возлагалась охрана государственных, общественных и частных предприятий и имущества, а также охрана общественного порядка на территории этих предприятий. Охрану впервые стали осуществлять на договорных условиях. Промышленная милиция входила в состав общегосударственной.

Все эти меры в относительно короткое время позволили уголовному розыску освободиться от несвойственных функций и вести борьбу с преступностью на более профессиональном уровне.

О том, как начинался уголовный розыск, свидетельствует тогдашний работник службы – начальник Минского губернского уголовного розыска 1920-х годов Курилюк:

«…Когда я снова, после освобождения Минска от польской оккупации, занял должность начальника Минского губернского уголовного розыска, мне пришлось принять только список сотрудников из 180 человек, настольный реестр и книгу приказов. Это всё, что было тогда в Минском угрозыске. По списку сотрудников было много, но реально их было менее 50 процентов. Приходилось наблюдать следующее: когда в городе была слышна канонада с фронта, то сотрудников на службе 20–30 человек, а когда тихо, то появляются почти все. Понятно, что все эти работники были старой закалки, к работе относились халатно, а часть из них была даже вражески настроена к советской власти. Ясно, что с такими работа была невозможна. В первую очередь пришлось взяться за чистку личного состава. Часть сотрудников за поборы была предана суду, около 15 человек за дезертирство были направлены для проверки в ЧК. Уволены были и случайно попавшие в службу.

Как старый работник милиции и уголовного розыска, я высоко отмечу заслуги, которые имеет перед милицией БССР всеми нами уважаемый Е.М. Кроль.

В 1922 году, когда в Минске свирепствовали уголовные банды и город нужно было очистить от них, Ефим Моисеевич день и ночь проводил в управлении. Не было ни одной серьезной операции, которой бы он не руководил и в которой не принимал непосредственное участие. При вступлении в должность он сразу же взялся за чистку аппарата. Удалось подобрать штат сотрудников, а также своих помощников, с которыми он смог в короткое время навести должный порядок в городе и поднять работу милиции на должный уровень.

Сегодня, в день десятой годовщины милиции, мы не видим в Минске проявлений ни одной бандитской шайки.

Тот, кто поработал с Е.М. Кролем несколько лет и прошел его школу, может смело назвать себя профессиональным работником милиции и уголовного розыска».

В воспоминаниях ветеранов службы приведены конкретные подтверждения результатов работы угрозыска, умело организованной Е.М. Кролем.

«…Грабежи, убийства, изнасилования, море самогона. В таких «веселых» условиях в 1921 – 1923 годах жила банда Монича – агента 2-го Польского Генерального штаба и его подручного Скаковского в Борисовской и Оршанской округах. Это были годы, наполненные кровавыми похождениями бандитов, организованными белопольскими штабами и засланными в республику…

…Красными флажками был обозначен на карте и Белыничский район, охваченный бандитскими шайками «атамана» Шевченко. Широкоплечий, самоуверенный, отличный стрелок, он был грозой советских работников. Представители земельных, налоговых органов не смели появляться на «его территории». Нескольких смельчаков, которые рискнули появиться в этом районе, он отправил на тот свет, предварительно пропустив через зверские пытки...

Он был охраной самогонщиков, порубщиков лесов и просто уголовников. Они поклонялись ему как кумиру.

О появлении более-менее значимого вооруженного отряда милиции он всегда и вовремя информировался. И в Могилеве у него были приспешники, которые предупреждали его и вооружали. Пять лет кровавым ужасом он наводил страх и хозяйничал в Могилевской округе.

Безнаказанный, хитрый, имеющий много участников, охраняемый польской дефензивой, он терроризировал местное население. Число его пособников всё увеличивалось и увеличивалось. Власти на местах угрожала серьезная опасность…

За два месяца до ликвидации бандой Шевченко были убиты 5 работников милиции и уголовного розыска, трое ранены». (Из воспоминаний уполномоченного секретно-оперативной части уголовного розыска БССР Михаила Мироновича Чартова.)

Подобных фактов было множество. И всё это тяжелым грузом ложилось на юный уголовный розыск республики.

Е.М. Кроль и его помощник по уголовному розыску Исаак Семенович Чартов, который служил еще при М.В. Фрунзе, координировали работу по выявлению и ликвидации банд. Выезжали с группами сотрудников уголовного розыска и милиции на места деятельности преступных сообществ, выстраивали детальные планы, сумели внедрить в их логово своих людей. В 1923 году главари Монич и Скаковский в перестрелке были уничтожены, а их многочисленная шайка задержана и предана суду.

15 декабря 1924 года спокойно вздохнула и Могилевщина – была ликвидирована банда Шевченко. К сожалению, не обошлось без жертв среди сотрудников.

В перестрелке был убит милиционер Белыничского отдела Царенков и ранен начальник отдела Павловский.

В 1925-м были ликвидированы: в Полоцке – крупная группа грабителей братьев Лайковых, в Мозырской округе – бандитская группировка Бобра, которая перешла из Польши, в Оршанской – банда Белякова, в Могилевской – банда Онуфриева, в Минской – банда Бокуна и Ивановича, которая совершила ряд вооруженных нападений на совхозы, кооперативы и т.д., в Витебской округе – банда Занько. Всего за 1925 год уничтожены в перестрелках 23 главаря банд и их непосредственных помощника, задержано и предано суду семнадцать преступников.

В 1926 году были выявлены и задержаны бандиты Бокун, Горшков, Кавко, Иванович, Павлюченко, Закервашевич, Букатик, Демеш и ряд других. В Витебской округе ликвидирована опасная банда Агафончика.

К началу 1927 года бандитизм в республике практически был искоренен.

Совершенствовался также опыт выявления и раскрытия общеуголовных преступлений. Раскрываемость к десятой годовщине создания милиции достигла 61% против 25% в 1921 году. Причем в городах раскрываемость достигала 86%, в сельской местности доходила до 60%.

У преступников было изъято более одной тысячи единиц огнестрельного оружия.

Активно велась борьба с самогоноварением, на которую были нацелены все службы милиции. В 1926 году у подпольных производителей было изъято 5880 соответствующих аппаратов и 3019 ведер «продукта».

Направлено 16 355 дел в судебном порядке и 14 516 дел – в административном.

В архиве имеются интересные сведения и о том, во что обходились милиция и уголовный розыск государству в то время. Оказывается, в 1924-м госзатраты на милицию и угрозыск составляли 692 108 рублей по всей республике, или 6,76% от республиканского бюджета. Стоимость содержания уголовно-розыскного аппарата составляла всего 16 копеек на одного жителя республики. Каждое совершенное преступление обходилось государству в 19 рублей 50 копеек, а сумма возвращенного в результате раскрытия преступления составляла 30 рублей 09 копеек. И это при том, что в период, когда производились эти расчеты, розыскники и милиционеры возвратили государству 478 892 рубля, не считая выгоды от охраны общественного порядка и предупреждения преступлений, которую не выразить в денежном эквиваленте. Таким образом, даже с хозрасчетной стороны милиция и уголовный розыск себя оправдывали.

Так оценил работу органов тогдашний Председатель ЦИК СССР и БССР Алексей Григорьевич Червяков:

«Мы можем сегодня с уверенностью сказать, что когда Советская Белоруссия вместе со всем Советским Союзом отмечает к 10-летию Октябрьской революции значительные успехи в революции и социалистическом строительстве, то это в значительной степени и от успешной и преданной революции работы белорусской милиции. За время своего существования милиция потеряла ряд лучших представителей, погибших в борьбе за революцию. Вечная память погибшим борцам! За это время милиция вырастила ряд лучших, талантливых, особо преданных революции борцов, которые своим трудом способствовали укреплению милиции и ее успехам.

Этим товарищам наше отдельное приветствие.

Вся милиция снизу доверху, от рядового милиционера до начальника, заслужила того, чтобы Советская власть в 10-летие Октябрьской революции сказала ей большое спасибо».

Ефиму Кролю принадлежит заслуга и в создании питомника служебно-розыскных собак УР Уголовный розыск республики. Правда, здесь не обошлось без курьезов того времени. После окончательного освобождения Белоруссии от белополяков в 1920 году в ведение созданного угрозыска перешел существовавший питомник, в котором находилось 10 пригодных для работы животных. Первый начальник розыска – некто Руцынский, долго не задумываясь, приказал гнать питомцев на улицу. Чем руководствовался этот криминалист, не очень понятно. Видимо, он считал, что четвероногие помощники, которые служили при царском строе, при немцах, при поляках во время оккупации, – в советском розыскном аппарате работать не должны… Приказ был выполнен, питомник открыли, и собаки, предоставленные сами себе, отправились искать более верных хозяев.

И только когда во главе службы розыска стали более грамотные и дальновидные руководители, которые знали, что собаки в некоторых случаях являются лучшими помощниками в работе оперативников, постепенно возродилась кинологическая служба. Начинали с неудач. Первые полученные собаки оказались неспособными к дрессуре. И только приобретенная в 1923 году немецкая овчарка по кличке «Нэра», ставшая легендой ведомства, способствовала развитию розыскного собаководства.

В 1924 году при центральном питомнике были проведены 9-месячные курсы дрессировщиков-проводников по специально разработанной программе. А через год питомники уже были открыты в Борисове, Могилеве, Бобруйске, Витебске. С этого времени началось практическое применение собак в розыскной деятельности.

В историю уголовного розыска вошла и немецкая овчарка по кличке «Герта» из центрального питомника. Она всегда давала положительный результат, неоднократно становилась призером всесоюзных выставок в Москве и Ленинграде. О ней писали в документальной литературе: «Она представляла собой практически комок нервов, управляемый одним движением глаз дрессировщика. Однако сверх меры развитая нервная система явилась причиной безвременной смерти этой удивительной собаки».

Служебно-розыскные собаки пользовались популярностью не только в городах, где каждый потерпевший от кражи требовал обязательно пустить по следу четвероного питомца, но и было много случаев, когда за несколько десятков километров в уголовный розыск приезжали потерпевшие крестьяне, просившие направить к ним проводника с собакой. Причем наблюдалась такая особенность: если преступник задерживался с помощью кинолога и его питомца, в этой местности длительное время не совершалось никаких краж. Такой психологический эффект создавали четвероногие следопыты.

В дальнейшем собак начали применять и в охранной деятельности.

Безупречная и эффективная работа Ефима Кроля по руководству милицией и уголовным розыском неоднократно оценивалась руководством. Первой его наградой стал кожаный костюм от Реввоенсовета. Затем – золотые часы от ЦИК и СНК республики. В 1925 году Е.М. Кроль был удостоен высшей награды БССР – ордена Трудового Красного Знамени, а 8 декабря 1927 года отмечен боевым орденом Красного Знамени.

Но история движется по своим, порой неведомым и непредсказуемым законам.

В декабре 1930 года был упразднен Наркомат внутренних дел РСФСР Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика. Постановлением ЦИК и СНК СССР в составе ОГПУ СССР создается Главная инспекция по милиции и уголовному розыску. В республиканских, краевых, областных органах ГПУ – особые инспекции по милиции и уголовному розыску. Они стали руководить оперработой милиции, контролировать, назначать, перемещать руководящий состав, отвечать за политико-моральное состояние кадров.

Таким образом, была произведена централизация органов милиции в масштабе СССР, что вскоре получило законодательное закрепление в принятом 25 мая 1931 года СНК СССР общесоюзном Положении о рабоче-крестьянской милиции, где она характеризовалась как административно-исполнительный орган советской власти.

Еще одним шагом к дальнейшей централизации системы милиции стало создание в декабре 1932 года Главного управления рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ СССР (ГУРКМ при ОГПУ СССР) с одновременным утверждением положения о нем.

На ГУРКМ возлагалось общее руководство управлениями милиции союзных республик. Этот орган контролировал и инспектировал деятельность всех органов милиции, руководил подготовкой и переподготовкой кадров для всего Советского Союза.

Вскоре был образован НКВД СССР. Главное управление РКМ НКВД СССР сосредоточило в своих руках всю оперативную работу, работу с кадрами. Нижестоящие органы без согласования с главком решали служебные вопросы только в пределах своих полномочий. Начались кадровые перестановки.

В феврале 1931 года Е.М. Кроля перевели на работу в Наркомат юстиции – заместителем Председателя. И одновременно утвердили в должности Председателя Верховного суда БССР.

Начальником управления милиции и уголовного розыска вместо Е.М. Кроля был назначен Алексей Тимофеевич Каравин, который занимал эту должность совсем недолго. Уже в мае 1931-го его сменил Иван Герасимович Домаров. Но и он в январе 1933-го был направлен начальником управления милиции НКВД СССР по Западно-Сибирскому краю.

Впрочем, и сам Ефим Моисеевич долго в новых креслах не засиживался. В мае 1933 года его вызвали в Москву на работу в Наркомат внутренних дел, а в ноябре 1935-го по инициативе Наркома внутренних дел Казахской ССР Льва Борисовича Залина, с которым он был хорошо знаком по работе в особом отделе 16-й армии, а затем в ГПУ БССР, Е.М. Кроль был направлен в Казахскую ССР заместителем к Залину по милиции и уголовному розыску.

11 июля 1936 года Е.М. Кролю было присвоено звание «майор милиции», что соответствует сегодняшнему званию «генерал-майор милиции».

К сожалению, судьба и Е.М. Кроля, и Л.Б. Залина завершилась трагически. В мае 1938 года Ефима Моисеевича вызвали в Москву для нового назначения. По прибытии в столицу 17 мая 1938 года он был уволен из органов и вскоре арестован.
По списку осужденных к высшей мере наказания, подготовленному Л.П. Берия 16 января 1940 года на имя И.В. Сталина, Л.Б. Залин и Е.М. Кроль 19 января Военной коллегией Верховного суда СССР осуждены к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение через два дня.

После Л.Б. Залина Наркомом внутренних дел Казахской ССР стал комиссар государственной безопасности 1-го ранга С.Ф. Реденс. Имеются воспоминания заместителя С.Ф. Реденса – начальника УРКМ НКВД Казахской ССР Михаила Павловича Шрейдера о последних днях работы Е.М. Кроля в Казахстане. Он писал:

«…Прибыв нa стaнцию Алмa-Атa, я зaшел в трaнспортное отделение милиции и попросил соединить меня по телефону с Нaркомом внутренних дел Кaзaхстaнa С.Ф. Реденсом. Узнaв, что я приехaл и сижу нa вокзaле, Стaнислaв Фрaнцевич отпрaвил зa мной мaшину и через некоторое время я был у него в кабинете.

Поговорив с Реденсом, я отпрaвился к Е.М. Кролю, которого должен был сменить. С этим офицером я не был знaком, но слышaл о нем кaк о стaром зaслуженном большевике, члене пaртии с 1905 годa.

Войдя в кaбинет Кроля, я предстaвился и вручил ему мои документы. Кроль покaзaлся мне на вид болезненным, но очень добрым и душевным человеком. Он вырaзил удивление и дaже обиду, что я срaзу с вокзaлa поехaл к Реденсу и не известил его о приезде, чтобы он мог меня встретить.

Мы поговорили с ним об общих знaкомых, товaрищaх по 1919 году. Не помню, в тот же вечер или нa другой день я зaходил к нему домой, нa улицу Фрунзе. Кроль был холостяком и жил в мaленьком одноэтaжном особнячке совершенно один. Кaкaя-то пожилaя женщинa приходилa к нему делaть уборку, готовить и ухаживать за тремя кошками, которых он держал в квартире и которых очень любил.

Почувствовaв ко мне рaсположение, Кроль скaзaл, что ожидaет aрестa, поскольку слышaл, что нa отозвaнного в Москву и, по имеющимся у него сведениям, уже aрестовaнного тaм бывшего Нaркома внутренних дел Кaзaхской ССР Зaлинa собрaн большой компрометирующий мaтериaл, a он с Зaлиным прорaботaл здесь довольно большой период. Я попытaлся рaзуверить его, но известие об aресте Зaлинa, которого я знaл с сaмой лучшей стороны, огорчило меня.

Дня через двa Кроль должен был уезжaть в Москву для получения нового нaзнaчения. В день его отъездa я собрaл руководящий оперaтивный состaв и обрaтился ко всем товaрищaм с просьбой – вместе со мною проводить зaслуженного стaрого революционерa, прорaботaвшего здесь долгое время. Одновременно я прикaзaл нaчaльнику железнодорожной милиции выстaвить нa перроне почетный кaрaул нa проводaх Кроля. В результaте собрaлось довольно много нaродa.

Ефим Моисеевич, не ожидaвший тaких проводов, рaстрогaнно прощaлся с бывшими сослуживцaми, a когдa дошлa очередь до меня, крепко рaсцеловaл, не сдерживая слез.

Узнав о проводaх, устроенных мною, Реденс с неудовольствием зaявил, что незaчем было это делaть. Видимо, он предвидел или точно знaл о грозящем Кролю aресте.

Тем не менее я был доволен, что нa прощaние достaвил стaрому большевику хоть несколько приятных минут. (Опaсения, выскaзaнные Кролем, опрaвдaлись. Вскоре после приездa в Москву он был aрестовaн и рaсстрелян.)».

К сожалению, в настоящее время не сохранилось сведений о личной жизни Е. Кроля, его семье и родственниках, о том, каким он был в быту и с друзьями. Нет уже в живых и тех, кто работал вместе с Кролем. Известно лишь одно, что он ответственно и профессионально относился к любому делу, которое ему поручалось, и многое сделал для организации и деятельности белорусской милиции и уголовного розыска. В Минске он проживал в доме на перекрестке современных улиц К. Маркса и В. Ленина, где когда-то останавливался и Ф.Э. Дзержинский.

…Решением Главной военной прокуратуры России от 8 ноября 2012 года комиссар государственной безопасности 2-го ранга Залин Лев Борисович был реабилитирован.

Сведений о реабилитации Ефима Моисеевича Кроля не имеется…

Николай Губский

Телефон доверия
#моямилиция